Народы Дагестана
Архив номеров » № 1, 2021 от 2 Апреля 2021 г » Наука » Акай Муртазаев: «О науке надо говорить, а не об астрологии»

Акай Муртазаев: «О науке надо говорить, а не об астрологии»

 Сегодня, в эпоху пандемии, об отечественной науке вновь заговорил весь мир, поскольку именно в России была зарегистрирована первая в мире вакцина от коронавируса. В стране таких вакцин уже три.

В разные годы свой вклад в развитие российской науки вносили и ученые из Дагестана. В числе видных научных деятелей разработчик ракетного оружия и космических технологий Шамиль Алиев, физик-ядерщик Амир Амаев, археолог Хизри Амирханов, ученый-философ, специалист по этике Абдусалам Гусейнов, ученый-врач Ибрагим Шамов и другие. А об успехах и проблемах современной дагестанской науки мы поговорили с председателем Дагестанского федерального исследовательского центра (ДФИЦ) РАН, доктором физико-математических наук, член-корреспондентом РАН Акаем Муртазаевым.

МОДЕЛЬ ПАНДЕМИИ И КОСТОЧКИ АБРИКОСА

– Акай Курбанович, какие значимые научные исследования, открытия, сделанные в Дагестане за последние годы, вы могли бы отметить?

– У каждого института свои достижения. Среди последних могу отметить модель распространения коронавируса, которую разработали теоретики Института физики. Если поработать с этой моделью, можно увидеть, как и с какой скоростью при воздействии разных факторов распространяется инфекция, какое количество популяции охватывает и т.д. Если имеются исходные данные, которые мы получаем, допустим, из медицинских учреждений, то с помощью этой модели можно многое предсказать и сделать выводы.

– Знаю, что также проводятся исследования воды в Дагестане.

– Наши специалисты провели большую работу по горным районам, опубликована книга о химическом анализе питьевых вод Дагестана. В ней практически все основные источники, которые использует население горных районов.

В прошлом году также начали работу по изучению питьевых вод в равнинных районах, в этом году мы ее закончим и также издадим книгу. Это очень полезная работа для республики.

– Как вы оцениваете сегодняшнее состояние водоснабжения Дагестана?

– В равнинных районах, конечно, есть проблемы. В тех источниках, которыми пользуются дагестанцы в горных районах, в подавляющем большинстве случаев вода в целом соответствует всем санитарным нормам. В некоторых районах имеются отклонения, и они все представлены в нашем издании.

Наши сотрудники также предлагают конкретные фильтры для очистки воды в том или ином источнике. Например, косточки абрикоса хорошо сорбируют воду, которая содержит тяжелые металлы. Для каждого источника наши специалисты могут изготовить свои фильтры, чтобы люди могли ими пользоваться.

– В центре имеется Институт социально-экономических исследований. Насколько в Дагестане власть взаимодействует конкретно с этим институтом при принятии тех или иных решений и в целом с научным сообществом?

– Взаимодействие научных организаций и власти – это очень важный вопрос. Мы достаточно плотно и хорошо взаимодействуем со многими министерствами, в первую очередь это Минобрнауки, Минэкономразвития, Минпромторг, Миннац. Но хотелось бы, чтобы эта работа была более плотной и осмысленной.

Да, у нас есть целый институт, который создавался специально для того, чтобы анализировать социально-экономическую ситуацию в Дагестане, разрабатывать соответствующие программы, давать советы и рекомендации руководству. Но, к сожалению, со стороны правительства республики, министерств и ведомств потенциал института используется очень слабо. Например, стратегия социально-экономического развития Дагестана до 2035 года была заказана сторонней организации (Прим. авт.: Совет по изучению производственных сил Всероссийской академии внешней торговли Минэкономразвития РФ), которая находится в Москве. Получается, что Правительство РД использует не тот ресурс, который есть под рукой, а куда-то обращается, платит немалые деньги и заказывает стратегии у сторонних организаций. Я этого не понимаю.

УСТАРЕВШЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ И БЕСЧИСЛЕННЫЕ ОТЧЕТЫ

– Как оцениваете сегодняшнее состояние дагестанской науки?

– Если говорить про академическую науку, ключевая проблема – это хроническое недофинансирование. Сейчас государство выделяет науке деньги только на выплату заработной платы и оплату коммунальных услуг. На всё остальное, говорят, зарабатывайте, находите источники финансирования. А сделать это очень сложно в регионе, где практически нет активно действующих наукоемких предприятий из реального сектора экономики, а малый бизнес не заинтересован в наших исследованиях.

Материально-техническая база устаревает, да и бюрократических проблем много. Закупка оборудования стала очень сложным процессом. Дело в том, что практически всё научное оборудование производится за рубежом, и закупать его в связи с санкциями и согласно 44-ФЗ [«О контрактной системе в сфере закупок <…> для обеспечения государственных и муниципальных нужд»] стало чрезвычайно сложно. Даже если у нас есть деньги, попытка закупить оборудование становится огромной головной болью и практически парализует всю работу организации. Поэтому нельзя сказать, что наука у нас хорошо себя "чувствует".

– Выходит, бюрократия вредит науке?

– Безусловно. Бесчисленные отчеты, требования по количеству публикаций, непрерывное занесение данных в разные базы, оценивание научных сотрудников по критериям, установленным в других странах… Всё это приводит к тому, что ученые перестают заниматься наукой фундаментально, вникая в детали. Люди начинают работать на показатели. Не раз говорил: по таким критериям Эйнштейн не смог бы у нас работать, он не выполнил бы большинство требований, предъявляемых к ученым в современной России.

С этой точки зрения советская система, на мой взгляд, была более правильной. Ученый спокойно работал, в конце года писал один небольшой отчет. Всё остальное время он занимался наукой, не задумываясь о том, как его будут оценивать по публикационной активности в зарубежных журналах.

– Совсем недавно ученый из Новосибирска Анастасия Проскурина обратилась к Президенту России Владимиру Путину с жалобой на низкую оплату труда. Насколько достойная зарплата у ученых в Дагестане?

– В центре у нас указ президента о доведении зарплат научных сотрудников до 200% от средних по региону (примерно 45 тыс. рублей) выполняется. С трудом, но выполняем.

– На фоне существующих проблем есть тенденция, что молодые ученые покидают Дагестан?

– Многие ученые, которые хотели покинуть Дагестан, уже давно это сделали. Мы в 2019-2020 годах в рамках нацпроекта «Наука» открыли в центре две лаборатории, в которых работают только молодые ученые – 24 специалиста. У них есть свои темы, свое финансирование.

В прошлом году также по программе трудоустройства выпускников вузов 2020 года мы взяли 12 человек. Получается, за два года набрали почти 40 молодых ученых, трудоустроили их, дали им зарплату. Такое пополнение есть, но хотелось бы, чтобы в этом вопросе был системный подход, а не такие разовые акции, потому что наука должна пополняться молодыми кадрами регулярно.

ПРЕСТИЖ НАУКИ И «ОБОЛВАНИВАНИЕ» ЛЮДЕЙ

– Вы согласны, что престиж науки сейчас не на самом высоком уровне?

– Согласен. Но поднять престиж науки отдельными учеными, отдельными организациями невозможно. Чтобы он (престиж) был на должном уровне, государству нужно правильно выстроить единую научно-техническую политику на всех уровнях: от школы до академии.

Если престижа нет, люди не идут в науку, а уже пришедшие начинают уезжать в другие страны. Талантливые выпускники ведущих российских вузов уезжают за границу, и фактически получается, что те средства, которые выделяются этим учреждениям на подготовку специалистов, тратятся на поддержку чужой экономики. Это одна из фундаментальных проблем, и пока этот вопрос не решится, говорить о серьезном улучшении ситуации не приходится.

– Вместе с тем у наших сограждан не очень хорошее представление о современной науке. Что необходимо для популяризации научных исследований?

– Популяризация тесно связана с престижем. Как я уже сказал, должна быть выстроенная политика. Ученый должен быть поставлен во главу угла в сфере науки, в сфере образования, и государство ему должно уделять внимание. Должны быть достойная зарплата, достойные условия труда.

Важность науки мы сейчас видим в ситуации с пандемией. На основе фундаментальных результатов, достигнутых в наших институтах, в России разработано уже три вакцины. Помимо вопросов здравоохранения это может иметь и огромный экономический эффект: продавая препараты за рубеж, можно заработать огромные деньги и на годы вперед обеспечить финансированием не только науку, но и другие сферы.

Серьезной фундаментальной наукой могут позволить себе заниматься очень небольшое количество стран, их примерно 20. Эти страны дают практически 95% всех мировых научных результатов. Россия всё еще находится среди них, но что будет дальше – зависит от того, насколько государство будет поддерживать развитие науки.

– Можно сказать, что успехи в изобретении вакцин – это тоже своего рода популяризация российской науки?

– Естественно. Это очень видимый эффект, который можно и населению показать, и за рубежом видят, что в России всё еще очень сильна фундаментальная наука. И популяризация этих достижений должна быть государственной политикой. На ведущих телеканалах нужно показывать не эти бессмысленные мыльные оперы и глупые шоу с ДНК-анализами, которые оболванивают людей, а приглашать людей, имеющих непосредственное отношение к науке, к образованию.

Сегодня практических на каждом канале отведено время для астрологических предсказаний шарлатанов [Прим. авт.: официальная наука не признает астрологию, считая ее лженаукой]. Это время нужно тратить на пропаганду научных знаний, а не на антинауку. Покажите достижения людей, покажите, как та или иная вакцина создавалась, почему она появилась именно у нас, а не в соседней стране. Об этом надо говорить, а не об астрологии!

P.S. Дагестанская научно-исследовательская база Академии наук СССР была образована в 1945 году, после чего неоднократно была переименована и реорганизована. На сегодняшний день Дагестанский ФИЦ РАН состоит из восьми институтов и трех научных подразделений. В центре работают 613 человек, в том числе 414 научных сотрудников. Среди них 279 докторов и кандидатов наук, четыре члена-корреспондента РАН.

Досье. Муртазаев Акай Курбанович родился 22 марта 1961 года в Акушинском районе Дагестана. В 1983 году с отличием окончил физический факультет Дагестанского государственного университета. В ноябре 1999 года защитил диссертацию в Санкт-Петербургском госуниверситете на соискание ученой степени доктора физико-математических наук. С 2001 года по настоящее время является профессором кафедры магнетизма и физики фазовых переходов ДГУ.

В 2003 году Муртазаев был аттестован в качестве главного научного сотрудника Института физики ДНЦ РАН, а в 2008 году был избран член-корреспондентом РАН. С июня 2014 по март 2016 года был врио директора, а с марта 2016 по декабрь 2017 года – директором Института физики.

С 2004 по 2014 год Муртазаев был заместителем председателя ДНЦ РАН. В 2019 году организация была переименована в ДФИЦ РАН. В 2020 году он возглавил центр, перед этим два года занимая пост врио председателя.

«назад

Фотолента

фотографий: 4

Инженер отдела биохимии и биотехнологий ПИБР ДФИЦ РАН Аида Абакарова и ведущий научный сотрудник Лаборатории биохимии и биотехнологий ПИБР ДФИЦ РАН Эсланда Халилова

Категория фото: Наука »

В Лаборатории биофизики и и биотехнологий ПИБР ДФИЦ РАН

Категория фото: Наука »
Учредители: Министерство по национальной политике, информации и внешним связям РД и журналистский коллектив